Путин развернул геополитику на юг

Shared to Facebook

Остановка в Таджикистане после Шэньчжэня оказалась не протокольным визитом, а звеном в борьбе за Афганистан и ресурсы, пишет Сергей Савчук (Информационный портал РЕПОРТЁРЫ).

Несколько дней медийное пространство прицельно держали в состоянии максимального напряжения. Шутка ли, первый в истории трехсторонний саммит в Китае, куда прилетели фактически два самых влиятельных человека на планете, а третий их встречал. Потому как только президентские самолёты поднялись в обратный путь, градус напряжения сразу рухнул, а СМИ переключились на обычную рутину.

И совершенно зря. Владимир Путин, вылетев из Шэньчжэня, направился не в Москву, а внезапно сделал остановку в Таджикистане. Хотя, естественно, ничего внезапного здесь не было, и визит в Душанбе был таким же плановым, как и китайский саммит. Более того, он, скорее всего, умышленно был запланирован сразу после Шэньчжэня в рамках не только российско-таджикских отношений, но в гораздо более широком геополитическом коридоре с привязкой уже к двусторонним отношениям Москвы и Пекина. Таджикистан в них, как ни странно на первый взгляд, тоже играет свою немаловажную роль.

Золото, электричество и букварь

Визит Путина в Душанбе продлился всего один день, но этого хватило для обсуждения с Эмомали Рахмоном широкого круга тем и, что главное, получения гарантий по ключевым направлениям обоюдного сотрудничества. Таджикистан — страна небольшая, всего 10 миллионов человек, правда, с момента распада Советского Союза оно удвоилось, а за прошлый год чистый прирост составил 215 тысяч человек. Таджикистан входит в крайне малое число государств даже постсоветского пространства, с которыми у России стабильно дружественные и доброжелательные отношения. Это особенно важно на фоне многочисленных примеров, когда бывшие «братские» республики выбирали путь конфронтации, обмана, а то и вовсе открытой агрессивной русофобии.

Россия представлена на государственном и корпоративном уровне в более чем трехстах совместных проектах. Учитывая географические, климатические и прочие особенности, Душанбе традиционно приглашает российских специалистов и инвестиции в такие отрасли, как энергетика, разведка и добыча полезных ископаемых, промышленное инфраструктурное развитие, цифровая трансформация, государственная безопасность и образование.

Совместными усилиями построена Сангтудинская гидроэлектростанция. Ее силовые машины, пропускающие через свое нутро воды реки Вахш, дают на выходе 670 мегаватт мощности или 12% всей электроэнергии Таджикистана. Для страны это критически важно, так как Таджикистан исторически слабо вооружен в плане энергетики и всегда зависел от договоренностей с Узбекистаном, куда в сезон сбрасывались излишки высокогорных вод, получая взамен электричество. Душанбе предлагает российским компаниям заняться развитием ВИЭ, модернизацией местных энергосетей и развивать добычу полезных ископаемых, в первую очередь редкоземельных, а также наиболее востребованных сегодня в производстве полупроводников, электромобилей, дата-центров.

На уровне президентов подписано соглашение о строительстве промышленного парка, где будут размещены высокотехнологичные и перерабатывающие производства. Полным ходом реализуется проект создания текстильного кластера полного цикла, чего в Таджикистане вообще никогда не было. Совместными усилиями развиваются направления производства стройматериалов, переработки агропродукции и выпуска пищевых продуктов, многие из которых потом отправляются на экспорт в нашу страну.

На прошедшей встрече Владимир Путин и Эмомали Рахмон акцентировали внимание на двух ключевых вопросах. Первое — русский язык. Таджикская сторона подтвердила развитие педагогических направлений в местных школах, благодаря чему с каждым годом все больше детей будут не просто изучать язык Лермонтова и Толстого, но проходить весь курс школьного обучения на русском под наставничеством российских учителей.

Глава Таджикистана отдельно и особо отметил тему приграничной безопасности и роль 201-й гвардейской военной базы. Сегодня на границе с Афганистаном достаточно спокойно, но сохраняется контрабандная активность, бороться с которой без российских военных сложно. К слову, по действующему соглашению 201-я база будет дислоцироваться в Душанбе и Бохтаре до 2042 года, и президент Рахмон еще раз подтвердил приверженность этим договоренностям.

Бросок за Памир

Именно весь этот комплекс, включая военную гарантийную компоненту, выводит, на первый взгляд, локальные двусторонние отношения на трансграничный уровень, а визит Путина сразу же наполняется новыми смыслами.

Таджикистан — это буквально ворота дальше на юг, в Афганистан. Режим талибов развивает отношения с Москвой и Пекином и старательно поддерживает мир на границе с Таджикистаном, где еще не так давно несли службу российские солдаты и офицеры из состава группировки пограничных войск, а сама таджикская территория была транзитной зоной для переправки наркотиков далее в Россию. Отсюда, к слову, произрастает понимание, почему Москва работает с новой властью в Кабуле, которая со своей стороны в пору силового выдворения американского контингента первым делом взяла под охрану посольства РФ и КНР.

Таджикистан и Афганистан очень важны и для Москвы, и для Пекина.

Наша страна заинтересована в сохранении стабильности на дальних южных рубежах, а в перспективе — в расширении экспорта. Если Таджикистан условно освоен в рамках многолетнего сотрудничества, то Афганистан — это просто чистый лист и совершенно пустой рынок, куда можно поставлять все, что угодно, от ферм, ЛЭП и электричества до сельскохозяйственных комбайнов и удобрений. Это не говоря о колоссальных запасах полезных ископаемых, включая 2,2 миллиарда тонн железной руды, 30 миллионов тонн меди, а еще литий, кобальт, никель и сера. Тот, кто получит от Кабула надежные гарантии безопасности и доступ к афганским месторождениям, сможет управлять мировыми рынками, что особенно важно на фоне галопирующей гонки ЦОДов, пожирающих тысячи тонн меди и других металлов.

Ключ к будущему не только для Москвы, но и для Пекина

Китаю Афганистан нужен буквально как воздух. Как бы Дональд Трамп ни заверял в Шэньчжэне Си Цзиньпина в стремлении к миру и взаимопониманию, Пекин осознает растущие риски по всей дуге своей морской границы, что напрямую угрожает товарной логистике.

В этой связи реализация стратегической инициативы «Один пояс, один путь» и проекта «Новый шелковый путь» все сильнее завязывается на обеспечение бесперебойного и крупнотоннажного транзита в Иран. Откуда в рамках уже российско-персидского проекта «Север — Юг» китайские товары могут уходить на север — в Европу, или на запад — на Аравийский полуостров, в Африку или в Южную Европу. И — что главное — в полной безопасности от возможных американских санкций или внезапных терактов, как это было с нашими «Северными потоками».

Афганистан — это ключ к новому будущему и, что характерно, Соединенные Штаты доступа к нему не получат даже в теории.