Профессор Игорь Филькевич считает, что лидерство Пекина в инвестициях не ослабит позиции Москвы в регионе, сообщает Сетевое издание «CentralAsia.news»
На инвестиционной карте Центральной Азии произошла смена лидера. Согласно свежим аналитическим данным Евразийского банка развития (ЕАБР), Китай опередил Россию, заняв позицию крупнейшего прямого иностранного инвестора в регионе. Совокупный объем китайских ПИИ (прямых иностранных инвестиций) официально превысил $35 млрд, при этом российские вложения составили около $20 млрд. Пока КНР берет на себя роль «главного банкира», Россия сохраняет ключевые рычаги влияния через транспортные коридоры, трудовую миграцию и сотрудничество в сфере безопасности. В то же время сами республики демонстрируют прагматичный подход, эффективно балансируя между обоими партнерами.
Во что вкладываются Пекин и Москва?
Пекин инвестирует в развитие масштабных логистических и транспортных цепочек в рамках глобальной инициативы «Один пояс, один путь» (Шелковый путь). При этом центром притяжения китайских денег и главным бенефициаром в регионе выступает Казахстан, отмечает доктор экономических наук, профессор, академик Российской академии естествознания, профессор кафедры теории и истории международных отношений РУДН, ведущий научный сотрудник Центра евразийских исследований ИКСА РАН, главный научный сотрудник МНИИПУ Игорь Филькевич.
В беседе с редакцией CentralAsia.news эксперт отметил, что сегодня Казахстан стремительно берет под свой контроль повестку в регионе, выступая не просто транзитной зоной, а главным инвестиционным и политическим хабом Центральной Азии. В целом почти 90% китайских ПИИ в Центральной Азии приходится на «большую тройку» республик: Казахстан (32%), Узбекистан (30%) и Туркменистан (27%). Доли Таджикистана и Кыргызстана скромнее – 6% и 5% соответственно.
В то же время Россия сохраняет лидерство в стратегических секторах. Москва вкладывается в долгосрочные проекты (в нефтегазовом секторе, атомной энергетике), промышленную кооперацию и машиностроение. Фокус смещен на развитие внутреннего рынка, импортозамещение и цифровизацию. Немаловажную роль играют ЕАЭС и международные проекты – создаются совместные производственные зоны в странах Евразийского экономического союза (Казахстане, Белоруссии) для локализации бизнеса и обхода санкционных ограничений.
В итоге возникает синергия между возможностями ЕАЭС и инфраструктурными инициативами Китая. Экономическое присутствие Пекина дополняет, а не уничтожает российские позиции, подчеркивает эксперт.
Санкции и СВО: иссякли ли ресурсы Москвы?
Спецоперация на Украине и нестабильная геополитическая обстановка вносят свои коррективы. Санкционные ограничения и перенаправление внутренних ресурсов породили мнение о дефиците у России свободных средств для инвестиций в Центральную Азию. Однако Филькевич с этим категорически не согласен, указывая на долгосрочную природу экономического планирования.
Эксперт признает, что текущая геополитическая ситуация влияет на оперативную логистику и проведение финансовых транзакций, однако по его словам, специфика российских инвестиций заключается в их институциональном и стратегическом характере.
«Инвестиции в крупные инфраструктурные, энергетические и производственные объекты закладываются на десятилетия вперед. Поэтому говорить о том, что у России из-за СВО стало меньше ресурсов или она перестала вкладываться в регион, неверно. Запущенные программы продолжают финансироваться, и все ранее взятые на себя обязательства выполняются», – отметил Филькевич.
По его мнению, коммерческое и логистическое присутствие российского бизнеса в регионе лишь трансформировалось, сохранив внушительные финансовые потоки.
Миф о жестких границах
Границы влияния Пекина и Москвы гибкие и проницаемые и накладываются друг на друга. И это опровергает популярный тезис о том, что Китай стал экономическим драйвером региона, а Россия осталась лишь оборонным щитом и носителем культуры. На деле оба государства присутствуют во всех ключевых сферах. В частности, КНР планомерно активно наращивает гуманитарное присутствие в регионе, масштабно транслируя свою культуру через сеть Институтов и классов Конфуция для продвижения языка и мягкой силы. По словам Филькевича, влияние распространяется не только на Центральную Азию, но и на саму Россию: подобные классы открыты на базе крупнейших российских вузов, например в Российском университете дружбы народов (РУДН).
В свою очередь Россия не ограничивается проблематикой ОДКБ и экспортом культурных инициатив. Москва наращивает экономическое взаимодействие со странами региона в различных сферах, при этом глубина взаимной торговли и промышленной интеграции превращает Россию в незаменимого партнера.
Искусство баланса и исторический оптимизм
Республики Центральной Азии выстроили зрелую многовекторную политику и научились лавировать между интересами Москвы и Пекина, извлекая выгоду из обоих векторов. Каждая страна берет от этого партнерства то, что ей необходимо на данном этапе развития, отметил эксперт. Он признал, что финансовая зависимость от Китая действительно есть, и этот вопрос особенно чувствителен для Узбекистана, активно привлекающего китайские кредиты под модернизацию внутренней инфраструктуры. Однако местные элиты во всех республиках осознают риски и используют китайские инвестиции для роста, не позволяя Пекину диктовать жесткие политические условия, подчеркнул Филькевич. Кроме того, экономическая гибкость региона опирается на надежный фундамент союзнических отношений с РФ, который подкрепляется оборонным партнерством, надежными поставками энергоресурсов и возможностями общего рынка труда.
Вердикт эксперта категоричен – Россия не теряет политического влияния в Центральной Азии. Отношения стран строятся на принципах прагматизма и взаимной выгоды, но с важной геополитической асимметрией.
«Россия – это самодостаточная глобальная держава, а для центральноазиатских республик разрыв или критическое охлаждение отношений с Москвой экономически и геополитически абсолютно невыгодны», – подчеркнул профессор.
Он уверен, что только тесный союз и поступательное взаимодействие с Россией открывают перед народами Центральной Азии путь к модернизации и внутренней стабильности. Этот исторический базис актуален и сегодня. Вопреки пессимистичным прогнозам западных аналитиков, страны региона настроены на активное многовекторное сотрудничество с Москвой, умело сочетая его с экономическими возможностями Пекина.
